Хроника постоянного научного семинара «Проблемы поэтического языка»

(Руководитель — д. ф.н. Н. А. Фатеева)

Архив 2008

[Хроника последних заседаний]
[Архив заседаний 2009–2010]
[Архив заседаний 2008]
[Архив заседаний 2007]
[Архив заседаний 2005–2006]

9 декабря на семинаре выступил священник Алексей Агапов (г. Жуковский) с докладом «Молитвословный стих: особенности формы и бытования звучащего текста» [Подробнее].

В докладе Анны Феликсовны Литвиной и Федора Борисовича Успенского «Заметки об иконическом у Пастернака и Мандельштама», прочитанном на семинаре 28 октября 2008 года, рассматривались поэтические примеры, которые можно охарактеризовать как стремление автора добиться невербального эффекта вербальными средствами.









При этом речь шла не о зауми, не о почти обесценивающих смысл играх с формой, а о текстах, где есть детализированные, так сказать, классические описания видимого и слышимого мира. Тут хороший сайт Описывая, художник как будто бы ощущает — сознательно или бессознательно — недостаточность складывающейся картины и добавляет к ней своего рода «двадцать пятый кадр», призванный заставить читателя разом почувствовать именно тот перелив или изгиб, который здесь же изображается с помощью множества слов. Случаи манифестации иконического анализировались в стихотворениях Б. Пастернака «Поэзия» (1922), «В больнице» (1956) и О. Мандельштама «Клейкой клятвой липнут почки…» (1937).




30 сентября на семинаре выступил к.ф.н. А. Г. Степанов (Тверской госуниверситет) с докладом «О фигурах перемещения слов в поэзии Веры Павловой».











Доклад был посвящен семантическим преобразованиям в поэтической речи, которые возникают при перестановке слов в высказывании. Речь шла о конструкциях, образованных перемещением слов при изменении их лексико-морфологических признаков и синтаксических связей. М. Н. Эпштейн назвал это явление анафразированием. Задачей же сообщения А.Г. Степанова было перевести разговор о речевых трансформерах из лингвистики в поэтику. В этом отношении особого внимания заслуживает поэзия современной поэтессы Веры Павловой. Она часто открывает стихотворение параллелизмом-двустишием, построенном на двойном лексическом повторе с обменом синтаксическими функциями:

Мне с тобой хорошо даже там, где мне плохо.

Мне без тебя плохо даже там, где мне хорошо.

Плавность, с которой нежность переходит в страсть.

Резкость, с которой страсть переходит в нежность,

или использует синтаксический параллелизм с частичной антонимизацией сходных элементов:

Твоя хладность – как грелка аппендициту.

Твоя страстность – как холециститу лед.

Эпос – опись имущества.

Драма – его раздел.

По мысли Степанова, проанализировавшего целую серию текстов Павловой, лексико-семантический контраст в условиях синтаксического тождества отчетливее выявляет парадоксальность жизненных ситуаций. Там, где параллелизм фиксирует общее в разном, его обращенная или антонимическая формы выявляют несходное в общем. Таким образом, перестановка слов, выступая инструментом остранения, не только порождает неожиданные метафоры, но и служит средством создания драматического или комического эффекта.

После доклада состоялась презентация сборника, посвященного памяти Н.А. Кожевниковой, — «Лингвистика и поэтика: преодоление границ». Этот сборник выпущен в 2008 году совместно Институтом русского языка им. В.В. Виноградова РАН и Тверским государственным университетом. О том, как шла работа над сборником, рассказали его редакторы — А.Г. Степанов и Л.Л. Шестакова. Затем все желающие поделились своими воспоминаниями о Н.А. Кожевниковой. Особенно запоминающимися были выступления Е.В. Джанджаковой и Е.Ю. Кукушкиной.


13 мая на семинаре с докладом «Особенности синтаксиса книги "Сестра моя — жизнь" Б. Пастернака» выступил академик РАН Вяч. Вс. Иванов.





Прежде всего докладчик рассказал об истории создания этой главной стихотворной книги Пастернака, особо отметив, что по ощущению самого поэта, она писалась сама собой, как будто кто-то свыше продиктовал ее. Иванов сказал, что естественность стихотворного письма Пастернака требует, чтобы это его произведение анализировалось в процессе медленного чтения без излишнего терминологического аппарата. Этой книгой Пастернака, по мнению Иванова, открывается «мирской» период русского поэтического языка. В то же время индивидуальный стиль поэта определяется и тем свойством, что в его основе лежит музыкальная импровизация, которая была свойственна Пастернаку-музыканту.

Далее академик проанализировал несколько стихотворений книги с точки зрения синтаксического строения. Он отметил «обычные», но в то же время сложные синтаксические периоды в стихотворениях «Про эти стихи», «Определение поэзии» и «Определение творчества», «Гроза, моментальная навек». Особое внимание он обратил на ритмико-синтаксическое строение стихотворения «Заместительница», которое представляет собой два сложноподчиненных предложения, написанных разными размерами. При анализе текста «Гроза, моментальная навек» Иванов специально отметил его начальную метафору, необычную для времени написания стихотворения: Снявши шапку, / Сто слепящих фотографий / Ночью снял на память гром. В «Определении поэзии» Пастернака докладчик выделил ведущую звуковую тему «звезды», в «Определении творчества» увидел особый визуальный образ, связанный с Бетховеном.

Особое внимание слушателей привлек анализ заключительной строфы стихотворения «Про эти стихи», содержащей целый ряд конструкций с «как», каждая из которых может быть проинтерпретирована по-разному. Ср.:

Пока в Дарьял, как к другу, вхож,

Как в ад, в цейхгауз и в арсенал,

Я жизнь, как Лермонтова дрожь,

Как губы в вермут, окунал.

Свои параллельные интерпретации этого четверостишья предложили присутствующие в зале Т.В. Цивьян и Т.М. Николаева.

В заключение Вяч. Вс. Иванов ответил на множество вопросов, существо которых можно свести к следующему: (1) Как соотносится поэтический синтаксис Пастернака с синтаксисом разговорной и внутренней речи? (2) В чем особенность звуковой организации стихотворений Пастеранака, в частности, системы его аллитераций? (3) Действительно ли ведущим тропом в стихотворениях Пастернака является метонимия, а не метафора?

В дискуссии приняли активное участие Т.В. Цивьян, Т.М. Николаева, Т.М. Левина, Г.В. Векшин, Н.А. Фатеева, С.В. Чебанов и другие.


22 апреля на очередном заседании семинара с докладом «Тождества в несходном (метод Idem-forma при сопоставлении стихотворений А. Ахматовой «Сжала руки под темной вуалью…» и А. Блока «Превратила все в шутку сначала…»)» выступил доктор физико-математических наук, поэт В. В. Аристов.







В начале доклада В. В. Аристов уточнил понятие Idem-forma. Он сказал, что в узком смысле термин возник в процессе разработки понятий и терминологии поэтики метареализма и был призван описать тенденции в современной поэзии, в широком смысле – как попытка развития классических понятий, например, таких, как «внутренняя форма» (А. Потебня, Г. Шпет и др.). Idem-forma может пониматься как фигура поэтического изображения (и элемент нового миропонимания), в котором создается эффект отождествления с другим и в другое, когда единичное, уникальное раскрывается через множественное. Одна из задач в методе Idem-forma – описать явления, выходящие за рамки традиционно понимаемых «заимствований», реминисценций, аллюзий и т.д. В частности, метод может быть применен к сопоставлению известных литературных произведений.
При сравнении указанных стихотворений Блока и Ахматовой В. В. Аристов отметил множественные совпадения: лирический сюжет расставания; воспроизведение ситуации, которая обозначена, как «шутка» («Задыхаясь, я крикнула «Шутка» — «Превратила все в шутку сначала»); «финализм» ситуации в последних строфах («Если только уйдешь, я умру» — «Неужели и жизнь отшумела…»); стихотворный размер: трехстопный анапест; система рифмовки: abab («женские»-«мужские» рифмы); соответствие первых строф (скрытый сюжет «о шали»); начало первых строк с глагола в прошедшем времени без местоимения («сжала» — превратила»), одинаковое число слов – 5, созвучия «вуалью» — «сначала»; система общих движений «внутреннего пластического театра»; глагольная наполненность, превышающая «норму» и т.д. 
Далее докладчик рассмотрел несколько уровней «внешних оболочек» аттракций и совпадений, окружающих собственно тексты изучаемых произведений. К ним можно отнести: воздействия имени поэта на смысловые и звуковые притяжения в контексте различных звуковых и смысловых аллюзий и тему «шахматной партии» Блока и Ахматовой (звуковое обозначение темы «Ахматова и Шахматово», формула «смерти сероглазого короля», «шахматы» (персидск.) – «смерть короля»); фактологию встреч Ахматовой и Блока (история «неромана»); «действо о шали», художественные взаимовоздействия в треугольнике Блок-Ахматова-Мандельштам, изменение образа «покрывала»: от вуали, скрывающей голову и лицо лирической героини к «сорванному платку» в стихотворении Мандельштама «Кассандра», посвященного Ахматовой и к обсуждаемому стихотворению Блока, где платок уже дан как «мирской атрибут»; муза Блока и муза Ахматовой, сопоставление стихотворений Ахматовой «Музе» и Блока «К музе»; взаимовлияние стилей Блока и Ахматовой (Блок использует стилистические черты Ахматовой в своем стихотворении).
Затем В. В. Аристов привел матрицу Idem-forma, т. е. квадратную таблицу чисел, которая призвана передать характер взаимовлияния двух произведений. В первую очередь он рассмотрел диагональные элементы, выражающие черты общности. Выделены следующие признаки: 1 — стихотворный размер, 2 — количество стоп, 3 – количество строф, 4 – система рифмовки, 5 – наличие одинаковых (или сходных) рифм в двух стихотворениях, 6 — сюжет (условный) стихотворения, 7 – количественные признаки первой строки, 8 – глагольная насыщенность стихотворения: a11=1 – оба стихотворения написаны анапестом, a22=1 (трехстопный анапест), a33=0.75 (3 строфы в стихотворении А и 4 строфы в стихотворении Б), a44=1 (одинаковая система рифмовки), a55=0.15; a66=1; a77=0.75; a88=0.75. В заключение профессор обсудил общую проблему «синтеза Idem-forma», в котором отдельные произведения не исчезают при взаимодействии (как «в химическом синтезе»), но усиливают и выявляют свою уникальность.
[Валерий Галечьян. Поэтический отчет о семинаре]



15 апреля на семинаре с докладом «Изящная политическая словесность» выступили политолог В. А. Найшуль и д.ф. н. С. В. Чебанов.







Докладчики заявили, что в настоящее время можно говорить о целесообразности смены господствовавшего два века экономического детерминизма языковым. Язык может выступить средством организации практического действия, ориентированного на непреходящие ценности – жизнь вечную. Переориентация на языковой детерминизм приведет к восстановлению христианской логологии и осмысленно организованного мира. По их мнению, в рамках концепции языкового детерминизма актуальной является задача исправления имен в культурно освоенных и порождения имен в культурно неосвоенных сферах. В русской культуре неосвоенной сферой является недобровольное сотрудничество людей (от совместной уборки подъезда до написания конституции и выборов президента). Отталкиваясь от представления В. фон Гумбольдта об [органическом] языке как «организме, который говорит человеком», докладчики высказали предположение, что, во-первых, органический язык является выражением души народа по И. Г. Гердеру; во-вторых, правильно осознаются только реалии, описанные на органическом языке; в-третьих, любые закономерности органического языка отражают закономерности бытия. Все эти утверждения, по мнению В. А. Найшуля и С. В. Чебанова, в полной мере относятся к сфере недобровольного сотрудничества людей, поскольку обслуживающий ее язык не является только профессиональным, а совмещает в себе качества народного, управленческого и научного подъязыков. При этом из вышеперечисленных утверждений вытекают эксплицитные ограничения на идеологическую и реформаторскую деятельность властей, и на их основании формируется новая дисциплина – лингвосоциология, изучающая закономерности социальной жизни через закономерности языка.
Современное состояние русского языка в сфере недобровольного сотрудничества людей является проявлением болезней, указанных еще А. С. Пушкиным «…ученость, политика и философия еще по-русски не изъяснялись…». В связи с этим ныне актуально создание русской изящной политической словесности, обслуживающей эту сферу, – совершенной эстетически, когнитивно, деятельностно и эмпатически (красиво, правильно, точно и уместно). Двигаться к изящной политической словесности можно, работая с глубинными и поверхностными языковыми структурами.
В области глубинной семантики такой работой будет выявление рефрена (повторяющегося полиморфического множества) ядерных социальных институтов, а в области глубинной синтактики – работа с паркетами институтов, фреймами, ядерными структурами предложений и созданием формальных переопределенных текстов (каждый компонент которых входит в несколько независимых структур текста). На поверхностном уровне это исправление имен: работа с русскими символическими словами, обладающими метафорическим и метонимическим потенциалом (напр., Земля – Народ – Люди – Человек), разделение того, что представляется синонимами (Царь – Государь, Отечество – Отчизна – Родина), точный транскультурный перевод (напр., максима «Invisible hand» великого английского экономиста А.Смита переводится знаменитой русской максимой XIX века «Бог цену строит») и т.д. 
Докладчики рассказали, что взаимодействие семантики и синтактики на глубинном и поверхностном уровне описывается симплексами и веерными матрицами, приведенными в «Букваре Городской Руси» и его «Атласе», которые созданы в Институте национальной модели экономики.
В заключение они подчеркнули государственную значимость работы над изящной политической словесностью, перефразируя известное высказывание Конфуция и сделав его из негативного позитивным: «Если имена правильны, то слова имеют под собой основания. Если слова имеют под собой основания, то могут осуществляться дела. Если осуществляются дела, то процветают ритуал и музыка. Если процветают ритуал и музыка, наказания применяются надлежащим образом. Если наказания применяются надлежащим образом, народ знает как себя вести». И наступает процветание…
[Валерий Галечьян. Поэтический отчет о семинаре]



11 марта на семинаре выступил профессор, д. ф.н. А. Н. Баранов с докладом «Метафоры у А. Платонова: деперсонификация человека vs персонификация мира».









 

В докладе рассматривалась система метафор романов А. Платонова «Счастливая Москва» и «Чевенгур». А. Н. Баранов отметил, что для анализа метафорики была использована когнитивная и дескрипторная теория метафоры. Все собранные контексты употребления метафор систематизированы в базе данных, что дало возможность провести статистический анализ материала. В результате в романах выявлены три кластера (группы) метафорических моделей — метафоры ЖИВОГО, НЕЖИВОГО и метафоры ПРОСТРАНСТВА. По мысли докладчика, система метафор в романах направлена на создание гармонии в восприятии природы и человека через осмысление последнего как естественной части природы, с одной стороны, и понимание природы как проявления живого и разумного начала — с другой. Анализ метафорики показывает, что в концептуальной сфере в романе «Чевенгур» наиболее существенны два концентра — «человек» и связанные с ним категории и феномен «коммунизм-социализм». Человек как одна из центральных понятийных категорий А. Платонова не существует для Платонова вне природы и мира. Противоречие между человеком и миром снимается художественной стратегией использования метафор, позволяющей воспринимать человека через призму мира, а мир — через образ человека. Феномен «коммунизма-социализма» встраивается в эту концептуальную систему как объект мысленного эксперимента, цель которого оценить способность новой идеологии так преобразовать человека и общество, чтобы снять противоречие между человеком и окружающим его миром. Сюжет романа однозначно указывает, каковы перспективы нового преобразования общества, человека и мира.

В дискуссии по докладу приняли живое участие Н. В. Злыднева, О. В. Евтушенко, З. Ю. Петрова, Н. А. Фатеева, Е. Ковачич, В. В. Аристов и другие.



19 февраля 2008 года на семинаре выступил профессор Ханс Гюнтер (университет Билефельд, Германия) с докладом «И вырвал грешный мой язык...». Дискуссия о языке 1934 года».













 

Профессор отметил, что инициатором дискуссии был Максим Горький, который и ранее нередко отмечал случаи искажения русского языка в произведениях таких авторов, как Ф. Гладков, А. Белый, Ф. Панферов, в борьбе за чистоту «классического языка». В первой половине 1930-х гг. на фоне канонизации соцреализма тон дискуссии резко изменился. «Литературная газета» начала упрекать оппонентов (О. Форш, М. Шагинян, Л. Якубинского, Ф. Панферова и др.) в стихийности и произвольном использовании языкового материала. 1934-ый год был поворотным пунктом в советской языковой политике и в развитии русского литературного языка. Каковы были последствия спора о языке? Х. Гюнтер считает, что стал формироваться пуристский дискурс загрязнения/очищения, перекликающийся с дискурсом борьбы с «общественными вредителями». В это время любая стилистическая амбивалентность подозревалась в «протаскивании идеологической контрабанды». «Устная» гоголевская линия русской литературы (орнаментальная проза, сказ, фоноцентризм) должна была уступить место «простоте и ясности» (псевдо)пушкинского слова, образцом которого служил язык публицистики. Культ классики вытеснял язык революции. Впоследствии все произведения советской литературы были подвергнуты стилистическому «совершенствованию», в котором прежде всего принимали участие сами авторы. Ярким примером такого «совершенствования» могут служить, по мнению докладчика, многочисленные редакции романа Глакова «Цемент». В заключение Ханс Гюнтер привел еще один любопытный факт, а именно, что Роман Якобсон в статье, опубликованной в 1934 г. на немецком языке в пражском журнале Slavische Rundschau, безоговорочно высказался за борьбу с «оползнем языковой нормы», очевидно, недооценивая опасные импликации дискуссии, которая представляла собой прелюдию к борьбе с формализмом и натурализмом 1936 г.
Доклад немецкого профессора вызвал оживленную дискуссию, в которой приняли участие О.Г. Ревзина, В.З. Демьянков, М.Ю. Михеев, С. Бирюков, Н.А. Фатеева, Н.В. Перцов, Н.В. Злыднева и др.



[Хроника последних заседаний]
[Архив заседаний 2009–2010]
[Архив заседаний 2008]
[Архив заседаний 2007]
[Архив заседаний 2005–2006]


[Научный центр междисциплинарных исследований художественного текста]